Login

Журнал «Современная Наука»

Russian (CIS)English (United Kingdom)

МОСКВА +7(495)-755-19-13

Статьи:
A+ R A-

Делия Эстер Суардиас и становление феминистской критики испанского языка

E-mail Печать

К.Б. Мерзлякова,  (Аспирант, МГУ им. М.В. Ломоносова; Преподаватель, РАНХиГС)

Серия «Гуманитарные науки» # 03 2018
Данная статья посвящена становлению направления феминистской лингвистики в испанистике и роли труда Делии Эстер Суардиас. Вклад Суардиас в развитие исследований гендерной асимметрии в испанском языке не рассматривался в отечественном языкознании. Суардиас одной из первых проанализировала испанский язык на наличие гендерной асимметрии посредством составления обширного корпуса слов и выражений, подняла вопрос об испанской категории рода при номинации профессий и должностей. Несмотря на то, что долгое время работа Суардиас была доступна лишь узкому кругу исследователей, её наработки оказали неоспоримое влияние на дальнейшее развитие гендерной лингвистики.

Ключевые слова: Гендер, феминистская критика языка, гендерная асимметрия, сексизм, дискриминация.

 

Феминистская лингвистика, или феминистская критика языка – направление в гендерных исследованиях, возникшее на рубеже 60-х – 70-х годов XX века. Научная деятельность в этой области была непосредственно связана с возникновением «Нового женского движения» в США и Германии. Одним из ведущих течений в феминистской лингвистике стало исследование языка, призванное обосновать и проанализировать наличие в языковой системе гендерной асимметрии [1, с. 138]. Подобные явления получили название языкового сексизма.

Ключевым трудом феминистской критики языка, давшим толчок к исследованиям подобного рода, стала работа Робин Лакофф «Language and Woman’s Place», в которой она продемонстрировала, как женская речь отражает их подчинённое положение в социальной иерархии. Лакофф говорит о языке как андроцентричном явлении, создающим основанную на мужской точке зрения картину мира. При этом признаётся существование так называемого «женского» языка, для которого, по мнению Лакофф, характерны фразы, смягчающие категоричность утвер­ждения или выражающие неуверенность, обезличенные структуры, формулы вежливости и извинения и т.д. Труд Лакофф стал одной из первых обстоятельных попыток проанализировать, как конструируется женское самовосприятие и какие стереотипные представления о роли женщин в обществе содержатся в языке [6, с. 1].

Одним из первых научных трудов, анализирующих дискриминацию по признаку пола в испанском языке в рамках феминистской лингвистики, стала магистерская работа аргентинской лингвистки Делии Эстер Суардиас (1941-2001) “Sexism in the Spanish Language”, которую она защитила в Вашингтонском университете в 1973 году; там же хранилась рукопись исследования. Перевод на испанский язык и подготовка издания, в которых она принимала активное участие, затянулись, и книга была выпущена уже посмертно, в 2002 году [8, с.17]. Её глубокие научные изыскания не остались незамеченными в зарубежном языкознании; тем не менее, влияние Суардиас на испанскую гендерную лингвистику до сих пор практически неизвестно отечественным лингвистам.

Известно, что ещё до того, как размышления Робин Лакофф о языковом взаимодействии мужчин и женщин стали книгой «Язык и место женщины», рукопись работы, у которой в то время даже не было названия, была доступна Суардиас на лингвистическом факультете университета. Это, несомненно, повлияло на трактовку выбранной ею темы. Развивая идеи Лакофф, Суардиас рассматривает дискриминацию женщин в испанском языке с точки зрения «невидимости», дегуманизации, субординации, обесценивания.

Так же, как и Лакофф, Суардиас указывает на немаркированность форм мужского рода, доминирование «мужского» над «женским» и вытекающую из этого «невидимость» женщин в системе языка. Например, обязательное в испанском языке согласование смешанной группы людей по мужскому роду приводит к тому, что una hermana y un hermano во множественном числе «скрывают» референта женского пола (mis hermanos). Суардиас одной из первых поднимает вопрос об испанской категории рода при номинации профессий и должностей: противопоставление el ingeniero/la ingeniera кажется естественным, при этом нередко можно встретить такие контексты, как la primer ministro, la abogado, la médico.

Помимо противопоставления понятия женщина (mujer) отождествлённым понятиям человек и мужчина (hombre), в испанском языке обнаруживается много других свидетельств ущемлённого положения женщины. Один из наиболее очевидных примеров – само слово mujer, имеющее одним из основных значение «жена». Оставляя за скобками формальные esposo/esposa и свойственные юридическому дискурсу нейтральные обозначения el cónyuge и la cónyuge, Суардиас сопоставляет наиболее часто используемые mujer в значении «жена» и marido (муж) и выявляет очевидную асимметрию. Использование слова mujer в данном значении предполагает, что женщина как «человек женского пола» оказывается полностью поглощена супружеством, в то время как слово marido выражает исключительно аспект социального статуса мужчины, но не уподобляет его мужчине. Замужество и субординация расценивается как привилегия: девочке уготовано стать женой, когда она достигнет брачного возраста, «заслужит» изменение социального положения (en edad de merecer); заполучить, «поймать» себе мужа (cazar un marido) воспринимается как естественное желание.

Суардиас приводит различные лексические примеры, подтверждающие закреплённую в языковой системе пассивность женщин. Так, когда речь идёт о беременности, конструкция estar embarazada выражает временное для женщины состояние, а глагол embarazar в значении «делать беременной» подразумевает активное действие со стороны мужчины. Кроме того, лингвистка особо отмечает, что, затрагивая данную тему, говорящие автоматически попадают в ловушку эвфемизмов со скрытыми негативными коннотациями. Производные от глагола preñar практически не используются; embarazar в прямом значении – «мешать», «затруднять», «стеснять». Другой очевидно нелестный эвфемизм – estar gorda; к тому же, в обществе, склонном к объективации, полные женщины не являются объектом восхищения. Такие выражения, как estar en estado (interesante) и estar esperando, не кажутся слишком неудачными, но возвращают к проблеме пассивности женщины и, как и все приведённые выше примеры, не создают позитивный образ беременности (Суардиас отмечает, что слово interesante может становиться эвфемизмом и в других случаях; например, когда о женщине говорят, что она «интересная», часто пытаются завуалировать мнение о том, что она не очень симпатична внешне). Беременность и материнство считаются «священными миссиями» женского пола, но «если бы материнство было таким чудесным, как утверждает окружающий его миф, все эвфемизмы <…> оказались бы не нужны» [8, с. 189].

Четырьмя годами позже испанский языковед Альваро Гарсиа Месегер, один из наиболее плодотворных исследователей сексизма в испанском языке, публикует книгу “Lenguaje y discriminación sexual” [4], в которой даёт ссылки на труд Суардиас, являющийся в то время передовым в этой области. Гарсия Месегер придерживается следующего тезиса: язык играет определяющую роль в процессе познания реальности, поэтому при наличии гендерных асимметрий миропонимание, обусловленное языком, ведёт к закреплению стереотипов на самом глубинном уровне как коллективного, так и индивидуального сознания.

Впоследствии Гарсиа Месегер меняет свою точку зрения на проблематику гендерной дискриминации в языке, отстаивая «невинность» языка в проблемах сексизма и необходимость жёстко разграничивать социальный и языковой сексизм. По его мнению, ошибкой ранней феминистской критики языка было отождествление понятий грамматического женского рода, el género gramatical femenino, и женского пола, el sexo mujer. Он считает, что разночтение возникло из-за того, что понятие género было калькировано с английского, но в испанской терминологии не было учтено, что в современном узусе носители английского языка смешивают понятия gender и sex, всё больше отдавая предпочтение первому (даже когда речь идёт исключительно о биологическом поле) [5, p.15]. Тем не менее, ещё в 80-х годах исследования, подобные работе Суардиас, переосмысливаются и расцениваются как анализ по большей части лексического сексизма, чем грамматического [2, 189-190]. Кроме того, нужно отметить, что современный терминологический аппарат испанских гендерологических трудов зачастую по-прежнему базируется на разработках для исследования других языков, прежде всего, английского и французского.

В 1990-х – 2000-х годах начинается бурное развитие исследований в области собственно гендерной лингвистики, и наблюдается любопытное взаимодействие двух эпох. С одной стороны, современные учёные принимают во внимание процесс становления науки, не утихает активная полемика вокруг теоретических и методологических аспектов феминистской критики языка. С другой – ретроспективный взгляд оказывается возможен не только в контексте современных исследований.  Монографию Д.Е. Суардиас предваряет статья Эльвиры Бургос и Хосе Луиса Альяги, которое указывает как на фон возникновения исследования, так и на пробелы, которые необходимые заполнить для более полного понимания состояния вопроса: говорится о разграничении андроцентризма и сексизма, анализе мужественности и его репрезентации в языке и пр.

Феминистская критика языка является важной вехой в истории развития гендерной лингвистики. Разработки Делии Эстер Суардиас обладают особой важностью в академическом и социокультурном контексте как 70-х годов XX века, так и современного языкознания. Публикация перевода её диссертации на испанский язык лишь через 29 лет после его защиты повлияла на то, что до определённого момента исследование Суардиас оставалось малоизвестным в испанистике. Тем не менее, сейчас, когда возник очередной всплекс интереса к проблематике гендера, всё больше лингвистов возвращаются к её трудам [3; 7] и, несмотря на множество дискуссий вокруг направления феминистской лингвистики, обнаруживается, что её работа в области исследования сексизма в испанском языке является фундаментальной в анализе гендерных аспектов языка и коммуникации.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Кирова А.Г. Развитие гендерных исследований в лингвистике // Вестник ТГПУ. 2009. №8. – С.138-140
2. Eisenberg D. Grammatical Sexism in Spanish // Journal of Hispanic Philology, 9, 1985. – pp. 189–96.
3. Fernández Martínez P. et al. Los niños y el negocio de la televisión: Programación, consumo y lenguaje. Sevilla, Zamora, 2011. – 229 pp.
4. García Meseguer Á. Lenguaje y discriminación sexual. Madrid, 1977. – 386 pp.
5. García Meseguer Á. ¿Es sexista la lengua española? // Panace@ Vol.2 Nº 3. Marzo, 2001. – pp. 20-34.
6. Lakoff R. Language and Woman’s Place. New York, 1975. – 85 pp.
7. Pascual y Cabo, D. Construcción social de género en el cancionero infantil español // ENSAYOS, Revista de la Facultad de Educación de Albacete, Nº 25, 2010. – pp. 141-155
8. Suardiaz D.E. El sexismo en la lengua española. Zaragoza, 2002. – 224 pp.


©  К.Б. Мерзлякова, Журнал "Современная наука: актуальные проблемы теории и практики".
 

 

 

ПРАВОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ:
Перепечатка материалов допускается только в некоммерческих целях со ссылкой на оригинал публикации. Охраняется законами РФ. Любые нарушения закона преследуются в судебном порядке.
© ООО "Научные технологии"

Серия - Гуманитарные науки

Выпуск 2018-04 Humanities (page 1)

Выпуск 2018-04 Humanities (page 2)

Выпуск 2018-03/2 Humanities (page 1)

Выпуск 2018-03/2 Humanities (page 2)

Выпуск 2018-03 Humanities (page 1)

Выпуск 2018-03 Humanities (page 2)

Выпуск 2018-03 Humanities (page 3)

Выпуск 2018-02 Humanities (page 1)

Выпуск 2018-02 Humanities (page 2)

Выпуск 2018-01 Humanities (page 1)

Выпуск 2018-01 Humanities (page 2)

Выпуск 2017-12/2 Humanities (page 1)

Выпуск 2017-12/2 Humanities (page 2)

Выпуск 2017-12 Humanities (page 1)

Выпуск 2017-12 Humanities (page 2)

Выпуск 2017-12 Humanities (page 3)

Выпуск 2017-11 Humanities (page 1)

Выпуск 2017-11 Humanities (page 2)

Выпуск 2017-10 Humanities (page 1)

Выпуск 2017-10 Humanities (page 2)

Выпуск 2017-09 Humanities (page 1)

Выпуск 2017-09 Humanities (page 2)

Выпуск 2017-08 Humanities (page 1)

Выпуск 2017-08 Humanities (page 2)

Выпуск 2017-07 Humanities (page 1)

Выпуск 2017-07 Humanities (page 2)

Выпуск 2017-06 Humanities (page 1)

Выпуск 2017-06 Humanities (page 2)

Выпуск 2017-05 Humanities (page 1)

Выпуск 2017-05 Humanities (page 2)

Выпуск 2017-04 Humanities

Выпуск 2017-03 Humanities (page 1)

Выпуск 2017-03 Humanities (page 2)

Выпуск 2017-02 Humanities

Выпуск 2017-01 Humanities (page 1)

Выпуск 2017-01 Humanities (page 2)

Выпуск 2016-12 Humanities (page 1)

Выпуск 2016-12 Humanities (page 2)

Выпуск 2016-11 Humanities (page 1)

Выпуск 2016-11 Humanities (page 2)

Выпуск 2016-10 Humanities

Выпуск 2016-09 Humanities

Выпуск 2016-08 Humanities (page 1)

Выпуск 2016-08 Humanities (page 2)

Выпуск 2016-07 Humanities (page 1)

Выпуск 2016-07 Humanities (page 2)

Выпуск 2016-07 Humanities (page 3)

Выпуск 2016-06 Humanities (page 1)

Выпуск 2016-06 Humanities (page 2)

Выпуск 2016-05 Humanities (page 1)

Выпуск 2016-05 Humanities (page 2)

Выпуск 2016-04 Humanities (page 1)

Выпуск 2016-04 Humanities (page 2)

Выпуск 2016-03 Humanities (page 1)

Выпуск 2016-03 Humanities (page 2)

Выпуск 2016-02 Humanities (page 1)

Выпуск 2016-02 Humanities (page 2)

Выпуск 2016-01 Humanities

Выпуск 2015-11-12 Humanities (p. 1)

Выпуск 2015-11-12 Humanities (p. 2)

Выпуск 2015-11-12 Humanities (p. 3)

Выпуск 2015 09-10 Humanities

Выпуск 2015 07-08 Humanities

Выпуск 2015 05-06 Humanities

Выпуск 2015 03-04 Humanities

Выпуск 2015 01-02 Humanities

Выпуск 2014 11-12 Humanities

Выпуск 2014 09-10 Humanities

Выпуск 2014 07-08 Humanities

Выпуск 2014 05-06 Humanities

Выпуск 2014 03-04 Humanities

Выпуск 2014 01-02 Humanities

Выпуск 2013 11-12 Humanities

Выпуск 2013 09-10 Humanities

Выпуск 2013 07-08 Humanities

Выпуск 2013 05-06 Humanities

Выпуск 2013 03-04 Humanities

Выпуск 2013 01-02 Humanities

Выпуск 2012 11-12 Humanities

Выпуск 2012 09-10 Humanities

Выпуск 2012 07-08 Humanities

Выпуск 2012-06 Humanities